27 марта делегация монашествующих УПЦ посетила другие обители Нитрийской пустыни — монастыри Римлян (аль-Барамус), Сирийцев (ас-Суриани) и преподобного Паисия Великого (Анба Бишой).
Мужской монастырь Римлян
Монастырь Римлян, основанный около 335 года преподобным Макарием Великим, является первым мужским монастырем в христианском мире. Он получил свое название в память о подвизавшихся здесь под началом этого великого подвижника сыновьях римского императора Валентиниана — Максиме и Домиции. Сегодня в этой обители живет более ста иноков. Паломники поклонились частицам мощей некогда подвизавшихся в ней отцов-пустынников — преподобного Моисея Мурина и преподобного Исидора. В данной обители особо почитают подвизавшегося в ней преподобного Арсения Великого, диакона Римской Церкви. Будучи при императорском дворе Феодосия Великого, учителем царских детей Аркадия и Гонория, он оставил мирскую славу и удалился в египетскую пустыню для иноческих подвигов.
Митрополит Арсений у колонны, возле которой молился прп. Арсений Великий
В западной части древнего храма обители Римлян сохранилась колонна, смиренно стоя за которой молился преподобный Арсений, уединяясь в богомыслии. Впоследствии он стал одним из самых известных подвижников Нитрийской пустыни и был вынужден оставить и это место, скрываясь от окружавшей его подвиги славы и стремившихся к нему людей. Своё блаженное упокоение он нашел на территории современного Каира, завещав не предавать его достойному погребению. Поэтому нет достоверных сведений о том, где покоятся честные мощи этого великого подвижника.
Митрополит Арсений и члены делегации совершили молитву у колонны Арсения Великого, осмотрели трапезную монастыря IV века, где первые христианские монахи по окончании литургии совершали агапы — общие трапезы, а затем удалялись в свои пустынные келии. В этом помещении сохранился каменный стол и лавки для сидения, а также каменное возвышение, с которого игумен читал Священное Писание братии во время приема пищи. Среди построек, находящихся на монастырской территории, самой заметной является характерная для древних египетских монастырей башня-цитадель, служившая инокам для укрытия и обороны от многочисленных нападений грабителей-кочевников.
Древняя трапезная монастыря
После встречи делегации УПЦ с представителем игумена монастыря Римлян и обмена подарками митрополит Арсений передал в дар обители крест и панагию в память о своём посещении и с просьбой святых молитв. Памятные дары по просьбе владыки будут помещены у иконы его Небесного покровителя — преподобного Арсения Великого.
Передача митр. Арсением в дар обители креста и панагии
Заметки паломника
Монофизиты ли?
У нас принято считать коптов монофизитами, то есть теми, которые исповедуют во Христе только одну природу — божественную. Человеческую природу они якобы отрицают во Христе, признавая, что даже если она и была, то растворилась как капля в океане Божества. Это если говорить упрощённо и такое наше общее о них представление.
Однако, это не совсем так, или точнее совсем не так.
«Мы исповедуем Иисуса Христа, совершенного Бога и совершенного человека», — сказал нам иеромонах Макарий в монастыре Божией Матери Римлян, который был основан преп. Макарием Великим. То есть, такое утверждение — это уже не монофизитство, это полностью православное утверждение.
Иеромонах Макарий
«Но мы исповедуем одну уникальную природу (впоследствии святитель Григорий Палама назовёт это сложной природой), соединённую во Христе неслитно, нераздельно, неизменно, неразлучно», — добавил он. По сути, вторая часть этой фразы — это Халкидон. То есть это опять наше, православное исповедание, которое было утверждено на IV Вселенском соборе, и копты сегодня принимают эти известные четыре слова Халкидонского собора о способе соединения природ во Христе. При этом, первую часть этой фразы можно понять как монофизитство. Однако, когда монах говорит об «уникальной природе», он на самом деле имеет ввиду (и мы развивали эту тему с ним в разговоре) то, что мы понимаем под словом «ипостась». То есть одна ипостась и две природы, — так это было бы в нашей терминологии. Разные термины, но понимание одно и тоже. Это важно! (Копты, указывая на древнюю икону Божией Матери «Млекопитательница», говорили: «Вот изображение нашего исповедания Христа как Бога, и как человека, питающегося млеком Пречистой»).
Иными словами, если говорить просто, то они признают две природы в Иисусе Христе. А это уже не монофизитство. По крайней мере не то монофизитство, как мы его привыкли понимать и атрибутировать (то есть прилагать, приписывать) коптам. Это наш определенный стереотип по отношению к ним.
Мы прямо их спрашивали, и они нам прямо отвечали: «Мы признаём во Христе две природы — божественную и человеческую». Вопрос только в способе соединения этих природ, именно здесь возникает путаница с терминами «природа» и «ипостась».
Я не буду сейчас вникать глубоко в богословские дебри. Там можно спорить о формулировках, и это работа богословов. Проблема возникла ещё тогда в 5 веке из-за сложностей перевода, из-за разных языков (греческий и коптский) и богословских понятий, которые словесно / терминологически выражались по-разному.
Однако, важно, что за разными терминами есть одно и то же понимание. Так мне показалось, по крайней мере.
Возможно, в богословских официальных текстах это как-то по-другому, наверное, проблема глубже, и я не хочу упрощать, но из общения с образованными монахами у меня сложилось именно такое впечатление.
Поэтому, мы не можем, на мой взгляд, назвать их монофизитами в полном смысле этого слова.
Просто, в V веке египетскими христианами (коптами) не до конца был понят термин греческий «ипостась» и его отличие от «природы». И, как говорят специалисты в этой сфере, греки, вместо того, чтобы объяснить им тонкости своей богословской мысли, просто разорвали с ними общение.
С коптами надо общаться, узнавать их: их реальную догматику, их монашество, их приходскую жизнь, их историю. Мы очень долгое время жили совершенно оторвано друг от друга. Именно для этого мы и приехали сюда. Правда, пока нас интересует ознакомление с их монашеской жизнью, а не догматика. А монашеская жизнь здесь очень глубокая и неподдельно живая.
Русский