Преподобный Иоиль исповедник, архимандрит Святогорский (XVII)

Архимандрит Иоиль — один из выдающихся cвятогорских настоятелей XVII века, первый исследователь истории Святогорского монастыря. Он настолько был известен как ревностный благоустроитель Святых Гор, что в святогорском Синодике 1710 г. прежде всех других настоятелей записан «род преподобнейшаго отца архимандрита Иоиля Озерянского». «Озерянским назвали его, конечно, потому, — замечает святитель Филарет (Гумилевский), — что он был жителем Озерянки, впоследствии прославившейся пустынею и святою иконою Озерянскою. По этому видно, что он был из Черкасов-казаков».

Зная архимандрита Иоиля как опытного и в духовной жизни, и в попечениях о внешнем благоустройстве, харьковский полковник Григорий Иерофеевич Донец около 1663 г. вызывал его с несколькими святогорцами для основания Куряжского монастыря возле г. Харькова. Был ли он до этого времени настоятелем Святогорской обители или другой какой, или просто в числе святогорской братии — неизвестно. Из описания Куряжского монастыря следует только то, что отец Иоиль в 1663 г. являлся уже архимандритом.

Благочестивый полковник Григорий Донец, на средства которого строился и существовал Куряжский монастырь, в «поступном листе», подтверждавшем право обители на владение землями, писал: «На это место выбрали мы начальником всечестнаго господина отца архимандрита Иоиля и, во-первых, открыли ему пособие и помощь на устройство монастыря на землях, купленных у Иеремии Белаша. Взяв благословение у Преосвященнаго Мисаила, митрополита Белогородскаго и Обоянскаго, архимандрит Иоиль начал собирать братию на жительство монастырское согласно с иноческим чином».

Отец Иоиль всей душой принадлежал монашеству, любил его и ревностно старался о должном иноческом устроении тех обителей, которые были вверены его попечению во время его земной деятельности. Однако он недолго служил в Куряже и перешел во Святые Горы. Причина, по которой отец Иоиль удалился из Куряжского монастыря, остается неизвестной, однако — как это следует из листа Григория Донца — переход его последовал скоро. По грамотам 1679 г. мы видим архимандрита Иоиля уже настоятелем Святогорского монастыря.

Скромна и убога была тогда Святогорская обитель: среди гор, над рекой Северский Донец высилась меловая скала, в скале прорублены пещерные ходы и высечена церковь с трапезою и несколькими кельями, в прорубленные окна которых, на север, открывались необозримые пространства, поросшие непроходимыми лесами — таков был вид Святогорского монастыря в XVII веке.


Одна из архивных грамот времен архимандрита Иоиля

В 1679 году отец Иоиль, чтобы представить полный доклад с прошением Государю, впервые описывает историю Святогорского монастыря. Соб­ственных каких-либо документов о раннем периоде жизни монастыря в обители не имелось, по причине, как мы уже говорили, неоднократного ее разорения татарами и «воровскими людьми». Так же часто переменялись святогорские настоятели, строители, игумены и архимандриты: «В том монастыре за нуждою всяких монастырских потреб строители и старцы были переменные, быти в том монастыре длинного времени не могут и сходят, потому что место водою скудное». Далее он пишет, что нет сведений о монастыре и в государственных учреждениях: обращались в Разрядный приказ, где безуспешно искали в Московском и Белгородском столах, в делах Белгородского полка. Также и из Денежного стола пришел такой ответ: «Святогорский монастырь, в котором году построен, строенья из денежного столу не бывало». Единственное, что знали братия обители и местные жители — это то, что монастырь устроен «в каменной горе из давних лет», и что «в том монастыре, в горе, церковь Успения Пресвятыя Богородицы освящена в Царство блаженныя памяти Великого Государя Царя и Великаго Князя Михаила Федоровича всея Руси Самодержца в 142 (1634) году».

До конца своих дней архимандрит Иоиль усердно заботился о благоустройстве Святых Гор, сооружении заложенного им в 1679 г. Петро-Павловского храма. Об этом свидетельствует большое количество просительных грамот к Русским Государям, написанных им по разным нуждам обители.

Много неприятностей и беспокойства причиняли монастырю в то время жители ближайших пограничных городов Маяцкого, Соляного и Царева-Борисова, которые в монастырских «дачах в реке рыбу ловят, у межах лес их высекли, и от того монастырю их учинено и конечное оскудение, а поволили на то насильство тех городов жителем тех ж городов воеводы и приказные люди». Утеснение Святогорской обители причиняли и валуйские воеводы, прекратившие выдавать монастырю царское годовое жалование: хлеб, деньги и воск. О крайней бедности монастыря в те годы архимандрит Иоиль свидетельствовал в одной из грамот: «Ныне де им кормиться нечим, и хотят старцы покинуть монастырь, с нужды разбрестись врознь».

Подпись архимандрита Иоиля

Не получая более государева жалования, отец Иоиль единственным средством, которое, по его мнению, могло спасти оби­тель от запустения, считал возвращение монастырю прежних прав на перевоз, отобранный в 1664 г. и отданный городу Маяцкому. В Маяцком в том же году был устроен мост, проезд через него маячане облагали налогом — «збирали мостовщину в государеву казну». «А мы, бедные, — писал отец Иоиль Царю Федору Алексеевичу, — от того перевозу монастырь строили, и сами питались, и работников держали, а ныне без того перевозу, Твое Царское богомолие, Святогорский монастырь мало едва в конец не разорился, потому что, будучи в том монастыре, питаться стало нечим».

Мудро предвидя малую вероятность возвращения перевоза, настоятель Святогорской пустыни просил далее: «А буде Великий Государь перевозом по-прежнему владеть им не укажет.., чтоб… пожаловал велел… вместо прежнего монастырского перевозу с… промышленников збирать им на монастырское строение и на пропитание, что наперед сего приказные люди имывали с воза по 2 ден­ги».

Однако эта просьба не была уважена: за отобранные в 1666 г. земельные угодия и перевоз указом Великого Государя им было прибавлено к денежной руге 5 рублей да в церковь на свечи велено выдавать по пуду воска в год.


Чертеж владений Святогорского монастыря 1679 г., нарисованный рукой архимандрита Иоиля

Истинный любитель монашества, архимандрит Иоиль, несмотря на крайнюю нищету пещерного Святогорского монастыря, не хотел его оставлять и способствовать его запустению, но деятельно, наравне с простыми братиями, участвовал в несении выпавших на его долю тягот и скорбей, суровой иноческой жизни в холодных, сырых пещерах, терпел голод, жажду, затруднения, лишения и даже ропот братии, которая уже хотела покинуть монастырь из-за отсутст­вия необходимого пропитания. Решимость его подвизаться в пустыни и терпеть всякое искушение и всякий труд служили примером для всей братии, жившей и спасавшейся рядом с ним. Они, видя его в посте, молитве и постоянных трудах, не оставляли места своего, но старались подражать ему.

Немногие, только краткие сведения о жизни Святогорского монастыря в то время находятся в различных грамотах архимандрита Иоиля. Так, с его слов известно, например, что численность братии вместе со сторожами, которых было 6, едва превышала 30 человек. Отец Иоиль писал: «А ныне их в том монастыре архимандрит, и иноческого чину 15 человек, да мирских работников наемных людей для работы живет человек по 10 и меньши и больши». Другое письменное его свидетельство говорит, что иноки были «старцы русские и иноземцы» по национальности.

Жизнь братии в пещерном Святогорском монастыре. Фреска Святых врат обители

О некоторых трудностях жизни в пещерах можно иметь представление из слов самого настоятеля архимандрита Иоиля, который писал, что Святые Горы — «место водою скудное, живучи де в том монастыре он, архимандрит з братиею, из реки Северского Донца носят воду по лестнице на себе бочками 600 ступеней по мере з 200 сажень. И в монастыре водою великое оскудение, а телегою и санми взвозить не мочно, и учинены лестницы, и в гору ходят по одному человеку».

Митрополит Белгородский и Обоянский Мисаил (1671–1684)

Подобная жизнь бра­тии уже была подвигом. Легко ли приходилось доставлять немного­численному седовласому святогорскому братству на самый верх скалы, где располагались ископанные пе­ще­ры, братские келии, трапезная, хозяйственные помещения, усы­пальницы, церковь Успения Пресвятой Богородицы, речную донцовую воду?! Увы, место «водою добре скудное» заставляет ино­ков в конце XVII века оставить пещеры и, сойдя со скалы, поселиться на подоле, т.е. на берегу реки Северский Донец. Об этом свидетельствует и архимандрит Иоиль в 1679 г., говоря, что «от такия великия скудности в том монастыре старцы не живут», что монастырь «в горе» опустел. На вершине той же горы находилась и церковь Успения Божией Матери, в которой «риз и книг оскудение болшое», и которую отец Иоиль теперь называет «прежней» (видимо, в ней уже редко служили), так как вместо нее в 1679 г. была заложена первая наземная церковь в честь святых Апостолов Петра и Павла: на рисунке того времени трехглавая церковь изображена у подножия меловой скалы. О причинах ее постройки говорит нам грамота архимандрита Иоиля 1679 г. к Великому Князю Федору Алексеевичу: «И ныне он-де, архимандрит з братиею, для зимняго времени и летняго пристанища всяких чинов людем, которые приходят помолиться, под горой на берегу у реки Северского Донца по благословению Мисаила, митрополита Белогородского, строят деревянную церковь теплую во имя святых апостол Петра и Павла».

В той же грамоте заботливый о благоустроении обители отец Иоиль жаловался, что в «новую церковь икон писать и сосудов церковных, и книг купить им нечим» и просил Великого Государя пожаловать им «икон, и утвари церковной, и риз, и книг». Из сохранившихся царских грамот известно, что обитель Государевой милостью была снабжена всем необходимым.

Одним из главных подвигов жизни архимандрита Иоиля стало исповедничество. Что же, в сущности, представляет этот подвиг исповедничества, который принял на себя преподобный отец Иоиль? Соблюсти чистой и непорочной святую Православную христианскую веру в татарском плену, среди враждебных мусульман, претерпевая от них в течение двух лет мучения, озлобления и лишения.

Весной 1673 г. Турция начала войну против России. По приказу султана, крымский хан Селим-Гирей бросил в атаку на русские земли «весь Крым», и десятки тысяч татар ринулись на пролом Белгородской черты.

Исследователь истории Слободской Украины XVII века В.П.Загоровский писал: «Население южной окраины России вело с татарами мужественную и тяжелую войну. Это была подлинно народная война, в ней участвовали все жители края, она пронизывала жизнь, быт населения».

Одна из пушек святогорского гарнизона

Наряду с воинами и местными жителями деятельно участвовала в сопротивлении неприятелю и сама братия обители. В челобитной Государю архимандрит Иоиль просил: «Нужда, Государь, нам монастырская от приходу неприятельских людей и для проезду на послушание да и куда случится проехать, а неприятельские люди часто нам, богомольцам твоим, крымские, татарские и азовские, докучают и в дороге братию в неволю берут, а борониться нам, богомольцам твоим, нечем… вели, Государь, нам дать своего государева жалованья, в наш убогий монастырь: пороху и свинцу». Просимое вскоре было получено из Чугуева и Валуек: «зелья ручного (пороха) два пуда да свинцу пуд». Все это было необходимо братии для ружей и пищалей, которые находились в Святогорском гарнизоне.

В третьем периоде войны (1679–1681 гг.) Турция, получивши достойный отпор, не предпринимала собственных активных дейст­вий, а только ограничивалась посылкой на окраины России крымских татар. Один из таких татарских отрядов под предводительством хана Мурат-Гирея появился в ноябре 1679 г. на Муравской дороге. Город Маяцкий две недели держал осаду, отстреливаясь из ружей и пушек, и татарам его взять не удалось. Тогда озлобившиеся от неудачи крымцы излили свою злость на Святогорье: напав, они ограбили и разорили монастырь, захватили в плен архимандрита Иоиля с братиею, которые пробыли в плену более двух лет. От татарского набега местных жителей на этот раз никто не защищал: на зимний период почти все служивые люди были распущены по домам, и воевода белгородского полка П.И.Хованский, ограничившись обороной Белгородской черты, оставил на произвол судьбы поселения «за чертой».Также и полковник харьковского черкасского полка Григорий Донец действовал неуверенно, с татарами он в бой не вступал и в погоню за ними не пошел.

В феврале 1680 года, насытившись грабежом селений, расположенных перед Белгородской чертой, и захвативши значительный «полон», татары ушли той же Муравской дорогой. Этот татарский набег дал толчок к организации постоянной защиты поселений за Белгородской чертой и стал поводом для строительства нового оборонительного вала, названного впоследствии «Изюмской чертой».

Жизнь братии в пещерном Святогорском монастыре. Фреска Святых врат обители

В XVI и XVII веках татары часто производили опустошительные набеги на южно-славянские земли. Бывало, уводили в неволю по 5, 10, 15 тысяч христиан, а во время набега 1671 г. кочевники ушли в Крым, захватив огромный «полон» до 55 тысяч жителей южной Руси. Христианскими невольниками были заполнены все рынки Востока, их обменивали на оружие, одежду, лошадей и другие товары.

Положение пленных и в пути, и в самом татарском царстве было ужасающим. Захваченных людей татары расставляли рядами по несколько человек, связывали сзади руки ремнями, сквозь которые продевали деревянные шесты, а на шеи набрасывали веревки. Потом, держа за концы веревок, садились на лошадей, и, подхлестывая их нагайками, почти безостановочно гнали пленников до самого Крыма. В дороге тех, кто не мог идти, они убивали на месте. Несчастных людей вели на торг в Кафу (нынешнюю Феодосию), Бахчисарай или Хазлеви (Евпаторию), где их покупали жившие там турки, арабы, евреи, греки и армяне, перепродававшие невольников торговцам из Сирии, Греции, Палестины и Египта.

Получив в собственность невольника или невольницу, их господин мог обращаться с ними, как ему захочется. Красивые девушки и женщины попадали в султанские дворцы и гаремы вельмож. Мальчиков насильно обрезали, обращали в мусульманскую веру и отдавали в гвардию султана, так называемый корпус янычар. Стариков и немощных (в основном ученых и лиц духовного звания), которые были не в состоянии выполнять тяжелую работу, мусульмане отдавали своим сыновьям, использовавшим их как живые цели, стреляя по ним из ружей; несчастных убивали камнями, вырезали им икры или заживо бросали в море. При всех мучениях христиане должны были молчать, если же они говорили что-либо во славу Иисуса Христа, турки немедленно обрезали их, а если невольник осмеливался плохо сказать о Магомете, то такового сжигали.

Взрослых мужчин-христиан мусульмане обыкновенно кастрировали, раскаленным тавром ставили клеймо на лбу и на щеках, сковывали железными цепями и отдавали на общественные работы. Днем невольники изнывали от тяжелого, непосильного труда под палящим солнцем, а ночью томились в подземных темницах, где едва кормили их скудной пищей.

В таких нечеловеческих условиях жизни архимандрит Иоиль прожил около двух лет. Во время пребывания его в плену Святогорской обителью управлял строитель иеромонах Иоаким. При нем, в июле 1680 г., татары снова появлялись возле монастыря, их также ждали в январе 1681 г. Однако предполагаемый татарский набег не состоялся: 3 января 1681 г. в Бахчисарае крымский хан Мурат-Гирей подписал мирный договор с Россией. Архимандрит Иоиль вернулся из плена в ноябре 1682 г. и снова вступил в управление обителью, для которой исходатайствовал новую царскую грамоту на получение жалованья. Приводим полностью эту грамоту, повествующую о бедствии монастыря в 1679 г. и свидетельствующую заботу русских Царей о Святых Горах:

Икона преподобноисповедника Иоиля. Успенский собор Святогорской Лавры

«От Царей и Великих Князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцев, на Валуйку, к воеводе Нашему Григорию Дмитриевичу Позднякову… Во 188 (1679) году в ноемврии архимандрита Иоиля имали в полон и тот Святогорский монастырь воевали крымские и азовские татарове и тому монастырю учинили великое разорение. И во 190 (1682) году брату ж Нашему, блаженныя памяти Великому Государю Феодору Алексеевичу и Нам Великим Государям били челом из полону выходцы того ж монастыря архимандрит Иоиль з братиею: Нашего де Великих Государей жалованья денежные руги и хлеба на 190 год и в церковь на свечи воску им не дано, для того, что в 188 году, как воинские люди тот монастырь воевали и его, архимандрита, с братиею имали в полон и брата Нашего блаженныя памяти Великого Государя жалованную грамоту взяли ж, а без Наших Государевых грамот из разряду и из приказу большия казны Нашего Государева денежного и хлебнаго жалования и воску им не дают… И Мы, Великие Государи, пожаловали Святогорского монастыря архимандрита Иоиля с братиею, велели Наше Великих Государей жалование на 190 год выдать и впредь погодно давать в тот монастырь на Валуйке, по прежнему указу брата Нашего, блаженныя памяти Государя, деньги из таможенных кабацких доходов, а воск из кабацких же медовых ставов, а хлеб из валуйских житниц… Писано на Москве 7191 (1683) года генваря в 21 день».

Неизвестно, каким путем избавились из плена архимандрит и братия, однако, татары не отпускали пленников даром: чем значительнее являлся пленник, тем больше назначался выкуп. «Известно также, — пишет святитель Филарет (Гумилевский), — что Церковь и государство собирали тогда особые подаяния на выкуп пленных. Но известно и то, что денег, собираемых государством, очень часто не доставало для выкупа всех пленных. Потому-то, если не поспевала помощь или любви родственников, или любви сострадательной к каждому ближнему: многие пленные томились в плену и умирали пленниками. Таким образом, в святогорском Синодике на стр. 64 записан “род иеромонаха Ионы” и здесь же: “пленених Прокопия, Анатю (Анатолия)”».

Несомненно, что действенным выражением и свидетельством молитвенного и исповеднического подвига архимандрита Иоиля было не только время его пребывания в плену, но и весь его жизненный путь. Всегда и везде его отличала глубокая и чистая вера, искренняя любовь к ближним, жертвенное служение Церкви и святым обителям, которыми ему приходилось управлять. Собственно, исповедничество, татарский плен, страдания и мучения, чинившиеся ему иноверными мусульманами за одно только имя «христианин», явились чистейшим алмазом в драгоценном венце многих других его духовных подвигов — и этому в значительной мере содействовала историческая эпоха постоянных татарских нашествий на христианские земли Святой Руси, явившая миру многих мучеников и исповедников за веру.

8 мая 2008 года Священный Синод Украинской Православной Церкви, рассмотрев житие, труды, подвиги, чудеса и народное чествование подвижников благочестия, «иже во Святых Горах на Донце» подвизалися, принял историческое решение (Журнал №38): «Благословить для местного прославления и чествования в числе прочих в лике преподобноисповедников архимандрита Иоиля». Память Собора Святогорских святых совершается 11 (ст. ст.) / 24 сентября (н. ст.).

12 июля 2008 г. Украинской Православной Церковью архимандрит Иоиль прославлен в лике преподобных Собора Святогорских святых. Память Собора Святогорских святых совершается 11 (ст. ст.) / 24 сентября (н. ст.).

Память преподобноисповедника Иоиля, архимандрита Святогорского, совершается 11/24 сентября.

Икона преподобноисповедника Иоиля, архимандрита Святогорского